ж
м
Prisoner of Love 9.6 Оксана

Тебе понравится

— А как это будет выглядеть? — осторожно спросил я. Оксана замурлыкала в ответ:

— Ничего такого особенного! Просто, например, я чаще буду сверху... А ты чаще будешь меня вылизывать...

Понятнее мне от этого не стало.

— Я вроде и так не против, чтобы ты была сверху. А тебе не хватает куни? Ты ведь всегда можешь просто попросить...

Оксана зарычала:

— Я не хочу ничего просить! Я хочу приказывать! А когда я сверху, ты всё время меня отвлекаешь, хватая руками то за грудь, то за задницу!

— Я просто стараюсь помочь тебе кончить! Пожалуйста, могу вообще тебя не трогать, когда ты сверху, — надулся я.

— Вот именно, — Оксана посмотрела мне в глаза. — Можешь трогать, можешь не трогать. А я хочу, чтобы без моего разрешения ты ничего не мог.

Это звучало интересно. Я неожиданно понял, что идея вызывает у меня смутное возбуждение.

— Я думаю,.. можно попробовать... — неуверенно ответил я.

— Тебе понравится! — шепнула Оксана, целуя меня.


* * *


— Зачем это? — нервно спросил я, пряча руки под подушку.

Оксана улыбнулась и позвенела наручниками.

— Так будет интереснее!

— Я ведь и так пообещал, что буду тебя слушаться.

— Тебе будет сложно привыкнуть к новым правилам без них. Видишь, ты уже споришь со мной!

— Давай пока попробуем без этого, а наручники в следующий раз?

Оксана молча стала покрывать поцелуями моё тело.

— Договорились? — спросил я с облегчением и — неожиданно для себя самого — с лёгким разочарованием.

— Нет, — твёрдо ответила Оксана, — Секса не будет, пока ты не наденешь наручники. Даже если мне придётся уговаривать тебя две недели.

И словно смягчая собственные слова, лизнула мой левый сосок.

Я ошарашенно смотрел на неё. Оксана спокойно смотрела на меня. Краем глаза я увидел, как резко поднимается мой член.

— Сдаюсь! — сказал я, вынимая руки из-под подушки. — Делай со мной, что хочешь!

Через пару минут мои руки были скованы друг с другом и пристёгнуты к спинке кровати, а довольная Оксана ласкала ртом мой член. Мои опасения показались мне совершенно нелепыми. «И чего я так волновался? — подумал я, — Просто наручники. Не кляп же это, в конце концов».


* * *


— И чего ты так волнуешься? Это же просто кляп. Даже не в форме дилдо! — хихикнула Оксана.

Я лежал на кровати голый и привязанный в позе морской звезды. Соблазнительно полураздетая Оксана с кляпом в руке терпеливо уговаривала меня открыть рот. Я в который раз молча помотал головой.

— Ну, ладно. Объясни, что не так! — попросила Оксана, откладывая кляп. — Обещаю, что не буду пытаться вставить его, пока ты говоришь.

Вздохнув, я всё же решился ответить.

— Мне кажется, что эти игры заходят слишком далеко.

— Далекоооо... — протянула Оксана и её цепкие пальчики обхватили мой каменный член. — А вот ему так не кажется.

— Я просто тебя хочу, — не совсем искренне отозвался я. — Но зачем это всё? Связывать меня, теперь кляп. Мы так скоро обычным сексом совсем перестанем заниматься, только вот этим.

— Так тебе не хочется заниматься «вот этим»? — иронически спросила Оксана, снова сжимая пальцы на моём члене. Эрекция и не думала слабеть.

— Не в этом дело, — уступил я. — Просто... Сначала речь шла просто о наручниках. Потом ты стала меня привязывать. Теперь кляп. А дальше что?

— Есть только один способ узнать, что дальше, — ласково сказала Оксана, снова беря в руки кляп. — Открой ротик!

И я послушался.

Когда кляп оказался закреплён, я, почувствовав, что последняя возможность протестовать исчезла, даже расслабился. Но ненадолго.

— Честно сказать, мне надоело твоё постоянное непослушание. — сказала Оксана, удобно устраиваясь рядом и вытягивая свои ножки, обтянутые колготками в сеточку вдоль моего неподвижного тела. — Всё время приходится спорить с тобой, уговаривать, торговаться. Я думаю,.. — она выдержала паузу, — ...Что нам пора обсудить, как я тебя буду наказывать.

Я тревожно замычал. Оксана рассмеялась.

— Вот как мы поступим! — сказала она, глядя на меня сверху вниз. — Я расскажу, что я буду делать, если ты опять станешь сопротивляться своему счастью. А ты,.. — её рука снова легла на мой член и осталась там, начав совершать неторопливые движения, — ...Кончи, если согласен!


* * *


— Итак выбор за тобой!

На этот раз я лежал лицом вниз. Перед моим лицом лежала блестящая анальная пробка. Голос Оксаны раздавался сзади.

— Вариант первый: ты будешь хорошим мальчиком и позволишь мне вставить эту совсем небольшую игрушку тебе в задницу. Нам обоим станет хорошо и у нас будет замечательный секс.

Сзади раздался негромкий плеск воды.

— Вариант второй: ты будешь плохим мальчиком и за это я выпорю тебя розгой. А когда она сломается,.. — пальцы Оксаны потрепали меня за ягодицу, — ...Я возьму вторую. Потом третью. И так пока ты не передумаешь или мы с тобой оба не устанем. Но насиловать я тебя не стану.

Член, на котором я лежал, нещадно упирался мне в живот. «По крайней мере, по нему случайно не попадёт розга», — мрачно подумал я.

— Что ты выбираешь: лубрикант или соль?

— Никаких анальных игрушек. — ответил я сквозь зубы.

— Плохой.., плохой... мальчик! — скорее додумал, чем услышал я слова в её возбуждённом шёпоте. А затем на мою задницу опустилась розга. После первого же удара у меня на глазах выступили слёзы, но Оксана не дала мне опомниться и сразу же ударила ещё раз. И ещё. Я закричал, но мой крик прервал новый удар.

Я сломался раньше, чем первая розга. Перед тем, как вновь заняться анальным проникновением в меня, Оксана вытерла мои слёзы, погладила меня по голове и внезапно для меня сказала:

— Ты замечательно держался. И, что ещё важнее, сделал в итоге правильный выбор. Я тобой горжусь... И вся теку.

«Плохо я держался, про это уж она врёт, — флегматично думал я, пока густо смазанная пробка осторожно вкручивалась в мой истерзанный зад, — Но вот про возбуждение...»


* * *


— Ты сегодня был великолепен! — сказала Оксана, отдышавшись после очередного оргазма. — Я не могу и не хочу придумывать, что что-то было не так. Ты замечательно сегодня поработал: и ртом, и членом, и задницей, и уже заслужил право кончить сам. Но...

«Какое ещё но?» — беспокойно подумал я.

— ...Я просто хочу тебя выдрать. Такой замечательный вечер, а я тебя ни разу ещё не порола. И ведь придраться не к чему! Если бы ты кончил без разрешения или поцарапал мои ножки зубами или хотя бы грубо схватил меня за попку, я бы сейчас уже вовсю тебя порола, но нет!

Я слушал её, открыв рот.

— Мне просто нравится тебя пороть! — смущённо выпалила Оксана и отвела взгляд. — Мне этого не хватает. Прыгаю на твоём лице, кончаю раз за разом, а сама только и представляю, как ты извиваешься под плёткой. Так что я сейчас, наверное, выпорю тебя просто так, для собственного удовольствия,.. — очень неуверенно добавила она. — Хоть ты ничего плохого и не сделал... Такой уж сегодня день...

Я почувствовал, что закипаю яростью. Весь вечер я вёл себя идеально. Ползал на коленях, многократно и с энтузиазмом вылизывал её, осторожно, чтобы не кончить раньше времени, трахал. Безропотно позволил сношать себя настоящим дилдо! И вот она, благодарность. Меня всё равно будут пороть, на этот раз без причины. Это было нарушение правил, которые она сама установила. Она знала это, я знал это и она знала, что я это знаю. В воздухе повисло ощутимое напряжение.

Вот только... Правила в сексе существуют для того, чтобы увеличивать, а не уменьшать удовольствие. Её удовольствие это правило определённо только ограничивало. А моё? Стоило мне честно ответить на этот вопрос, как моя ярость исчезла в один миг, уступив место радостному предвкушению.

— Хорошо. Выпори меня. Я буду только рад. — спокойно ответил я.

— Что? — растерялась Оксана.

— Мне тоже нравится порка. Я тоже чувствую, что без неё сексу чего-то не хватает. К тому же, я вижу, как ты от неё возбуждаешься, и это стоит того, чтобы немного потерпеть. Не стесняйся, выпори меня. И сейчас, и вообще когда хочешь. Я только за.

Ошарашенная Оксана даже вскочила на ноги от радости. Щёки её пылали.

— Это... так здорово! Любимый, ты такой классный! — её округлившиеся глаза смотрели на меня по-новому.

— Только вот одно но,.. — сказал я смеясь.

Оксана с готовностью изобразила внимание.

— Теперь тебе придётся придумать для меня новые наказания!

Оксана прыгнула мне на колени и обвила мою шею руками.

— Сейчас мне больше хочется придумывать для тебя награды! — звонко выпалила она.

— ... Но наказания я тоже придумаю! — добавила она с сияющими глазами, когда наш длинный поцелуй прервался. — Вот увидишь. Тебе понравится!

И поцелуй продолжился.

Только не розга!


— Нет! Пожалуйста! Только не розга!

После каждого моего слова я страстно целовал её ножку. Обнажённая Оксана ласково смотрела на меня и с лёгким удивлением смеялась, подставляя ступню под мои поцелуи.

— Пожалуйста! Умоляю тебя! Что угодно, только не розга!

Розги я и правда боялся не на шутку. Иногда, когда я был зверски возбуждён и хорошо привязан, её можно было терпеть и даже находить в процессе порки что-то интересное. Ещё очень помогал кляп — его можно было кусать, когда очередной удар опускался на мою задницу. Но лёгким делом это не было никогда. Сегодня я не был к этому готов.

— Давай ремень? Ну, пожалуйста! Остальное всё как захочешь!

Я не был уверен, что смогу её переубедить. Решения в постели принимает Оксана, мне оставалось только опуститься на колени и просить. Но я продолжал подкреплять свои просьбы поцелуями. Несмотря на страх перед возможной встречей с розгой, я получал удовольствие и сам, засасывая её пальчики, облизывая пяточку и нежно касаясь губами ступни. И влюблённая Оксана не устояла.

— Ну, ладно! Розги будут в следующий раз, а сейчас неси мне ремень и пошли в постель. Будем играть в «Кнут и пряник»...


* * *


Перед любым сексом положена порка, таковы правила. Жесткая пытка розгой или нежная игра с плёткой, но я должен быть уже выпорот, когда мы начинаем заниматься любовью. «Кнут и пряник» — единственное исключение: порка и секс начинаются одновременно.

Оксана села на кровати, опираясь на спинку. Я встал перед ней на четвереньки, секунду помедлил и решительно поцеловал в губы. Несколько секунд мы бешено целовались, но потом она всё же оттолкнула меня и показала пальцем вниз.

Я люблю работать ртом в постели, но одно дело, когда Оксана просто садится на моё лицо и велит лизать, тут я могу практически «расслабиться и получать удовольствие», к тому же разглядывая её шикарную грудь; намного сложнее делать то же самое во время порки. В этом, однако, вся соль. Для меня это отличное упражнение на концентрацию внимания. Ремень со свистом опускался на мою задницу, тело слегка дёргалось от каждого удара, но сам я полностью сосредоточился на том, что делаю языком. Говорят, Юлий Цезарь мог делать два дела одновременно. Интересно, справился ли бы он с «кнутом и пряником»?

Дыхание Оксаны стало более частым, а удары ремня, наоборот, более редкими. Для неё «кнут и пряник» тоже испытание: сложно получать удовольствие, и не забыть о порке. Я смог немного перевести дух. Не прекращая лизать, я осторожно поднял одну руку и дотронулся до её соска. Удара не последовало — значит, я угадал её желание. Вторую руку я поднял уже более уверенно и стал массировать её груди. Моменты, когда во время секса мои руки не связаны, случаются в последнее время не так уж и часто и надо уметь ими правильно пользоваться. Я пользовался правильно: Оксана застонала. Я не решался оторваться от своего пряника, чтобы посмотреть, но был почти уверен, что она кусает нижнюю губу от удовольствия...

Удар! Ещё удар! И ещё!

Эта серия сигналов дала мне понять, что я слишком расслабился. Я начал двигать языком быстрее, а затем ещё и ещё быстрее, но удары уже не заканчивались. Теперь Оксана задавала ими ритм, в такт которому я лизал. Мои пальцы сжались на её сосках, уже не только язык, но вся моя голова двигалась в бешеном темпе, а с ягодиц как-будто спускали шкуру; Оксана стонала, её ноги и низ живота начали подрагивать. Мы вышли на финишную прямую к оргазму.

Оксана — левша, и ремень она держит в левой руке. Её правая рука опустилась мне на плечо и впилась мне в спину ярко окрашенными ногтями. Это было больно, но я был даже рад: это отвлекло меня от боли в другом месте. Оксана тем временем билась в оргазменных судорогах, постепенно сползая всё ниже, и оказалась почти что подо мной. Но пока что её это не волновало и я осторожно целовал её соски и животик. Ремень выскользнул из ослабевшей руки, хватка на моём плече ослабла и Оксана расслабилась, ровно дыша и принимая эту сомнительную ванильную ласку без возражений. Я знал, что это не продлится долго.


* * *


Немного отдохнув и остановив мои поцелуи парой лёгких пощёчин, Оксана завязала мне глаза и приказала лежать и мастурбировать, пока она приготовит кое-что. Зная, что ей нравится видеть мой член максимально твёрдым, я делал, что велено, но медленно — меньше всего я хотел кончить без её разрешения. Вскоре она сняла повязку и я увидел, что она мне приготовила.

«Чем больше мужское эго, тем больше должен быть страпон», — сказала мне однажды Оксана. Судя по сюрпризу, стоявшему на стуле, моё эго заметно увеличилось с прошлого раза.

— Садись! — сказала она.

Страпон крепился к стулу на присоске и уже был смазан лубрикантом, но его размер меня всё-таки смущал. Я попытался прикинуть в уме, намного ли он больше того, которым Оксана трахала меня в прошлый раз. Опозориться перед ней ужасно не хотелось.

— Садись! — настойчиво повторила она, показывая на него указательным пальцем.

— А... — начал было я, пытаясь собраться с мыслями.

— Ещё слово и будешь его сосать. Стоя на горохе! — нежно предупредила она меня. Я замолчал и шагнул к стулу.

Упираясь руками в стул, я стал пытаться опуститься на страпон. Самое трудное — расслабиться и впустить в себя первые несколько сантиметров. После недавней порки всегда как-то легче, но я привык делать это лёжа, поэтому сначала ничего не получалось.

Оксана подошла поближе и положила руки мне на плечи. Её грудь была прямо перед моим лицом. Даже в столь затруднительном положении, я обнаружил, что думаю только о её сиськах. Она тоже это заметила.

— Можешь целовать. — разрешила она и, когда я впился в них, надавила мне на плечи. Легко, сильнее, ещё сильнее... и вот я уже оказался насаженным на вертел.

Мгновенно я ощутил разницу между анальным сексом и этим. Когда Оксана имела меня, она не входила на всю длину — по крайней мере, не сразу. Сейчас же, повинуясь силе тяготения, я опускался всё ниже, приближаясь к основанию. Это было дискомфортно, я снова напрягся и движение остановилось.

Оксана весело хмыкнула. Подняв на неё взгляд, я понял, что не заметил, в какой момент перестал целовать её грудь. Её руки всё ещё лежали на моих плечах. Наши взгляды встретились. Уже через мгновение она перекинула через меня ногу и села мне на колени в позе наездницы. Застонав, я опустился ещё на несколько сантиметров, за что был тут же награждён страстным поцелуем в шею. Затем Оксана осторожно, но твёрдо взяла меня за руки и завела их за спинку стула, лишив меня опоры. Ещё несколько сантиметров. Звякнули и защёлкнулись наручники, висевшие, как оказалось, на спинке стула — я так впечатлился страпоном, что не заметил их вообще. Оксана потёрлась лобком об мой член, а затем качнулась вперёд, перенося на меня весь свой вес. Мои ягодицы наконец почувствовали поверхность стула. У меня получилось!

— Молодец! — прошептала довольная Оксана и поцеловала меня.


* * *


Но сюрприз на этом не закончился. Пока я, часто дыша, пытался привыкнуть к ощущениям, Оксана встала и отошла в сторону. Я был так доволен собой, что не сразу заинтересовался, что она там ищет. Когда этот вопрос всё же у меня возник, Оксана уже зашла мне за спину. Несколько волнительных секунд, во время которых я не понимал, что происходит, а затем страпон во мне загудел. Секс-игрушка оказалась вибратором с беспроводным пультом!

От неожиданности я задёргался, но быстро успокоился, когда ладони Оксаны спустились мне на грудь и её пальчики стали массировать мои соски. Член периодически подрагивал, совершенно не в такт вибрации, реагируя на моё возбуждение. Оксана перегнулась мне через плечо и любовалась им, продолжая вращать, мять и царапать мои соски. Её волосы упали мне на лицо, и я зарылся в них, вдыхая их аромат, а затем, неожиданно для себя, пару раз лизнул её ушко. Её возможная реакция меня немного тревожила, но дерзость оказалась к месту — Оксана только хихикнула, и я стал вылизывать её ухо уже совершенно спокойно.

Через некоторое время она отвлеклась на пульт, что-то нажала и вибратор подо мной заработал быстрее. Я со стоном откинулся назад и моя голова оказалась у Оксаны на груди. Она снова наклонилась и мы стали целоваться. Задница горела изнутри, а вибрация отдавалась уже во всём теле. Мне ещё ни разу не удавалось кончить вот так, не прикасаясь к члену, но я чувствовал, что вот-вот это исправлю, если только Оксана не выключит...

Оксана выключила его. Анальный оргазм снова от меня ускользнул.

— Живо... в... постель! — сбивчиво сказала она, торопливо расстёгивая наручники. Только сейчас я понял, насколько она возбуждена. — Вибратор не вынимай! — выпалила она раньше, чем я успел сформулировать вопрос. Я пришёл в восторг от одной мысли, что сейчас наконец трахну её.


* * *


Ну, не совсем. По крайней мере, Оксана делает всё, чтобы это нельзя было так назвать. Даже если она снизу, у неё есть для этого средства: ошейник с поводком или ковбойские сапоги со шпорами, которыми она подгоняет меня, напоминая, кто тут главный. Но это редкость — обычно Оксана хочет быть наездницей в более очевидном смысле.

Мои руки и ноги были привязаны кожаными петлями к столбикам кровати. Разогретая донельзя Оксана затянула их так сильно, что я едва мог пошевелиться, а затем, уже совсем не скрывая нетерпения, опустилась на мой член и поскакала.

Какое-то время мы оба просто наслаждались этим. Мой член ходил туда-сюда внутри неё, её попка (которую мне за весь сегодняшний день так и не выдалось случая хотя бы потрогать) мерно шлёпала по моим яйцам, а её волосы скакали на плечах — в такт тёмно-розовым твёрдым соскам. Руками она упиралась мне в грудь, её пальцы медленно сжимались и разжимались.

За несколько таких райских минут я окончательно забыл, что во мне находится вибратор. Но Оксана не забыла. Утолив первый голод и вернув своим движениям привычную неторопливость, она потянулась к прикроватному столику за знакомым пультом. Меня снова пронзила вибрация. Я застонал и закатил глаза.

— Эй! — рука Оксаны легла мне на горло и пальцы несильно сжались. — А ну-ка смотри на мои сиськи!

Я повиновался. Мой похотливый взгляд и передающаяся ей вибрация завели её ещё сильнее, чем сначала, поэтому скачка ускорилась. Оксана прерывисто дышала, её ногти уже слегка впивались мне в кожу. Мне казалось, что игрушка работает ещё быстрее, чем когда я на ней сидел.

— Ты включила его на более быстрый режим? — спросил я.

— Если будешь болтать,.. засуну тебе в рот... свои трусики... — уклонилась от ответа Оксана.

— Не засунешь! — уверенно ответил я. Я знал, что она не захочет слезать с моего члена даже на секунду. Оксана беззлобно рассмеялась и, осторожно проведя тремя пальцами по моим губам, положила их мне в рот. Я тут же принялся их сосать. Так или иначе, Оксана добилась своего: я замолчал.

Прошла ещё пара минут, в течении которых я пытался подстраивать движения своих губ под ритм, задаваемый движением Оксаны, и игнорировать бешеный темп вибратора, а затем она вынула пальцы у меня изо рта. Я подумал, что она хочет о чём-то меня спросить. Её улыбка была очень лукавой. Через мгновение я понял, почему.

Оксана, не прекращая прыгать на моём члене, сжала меня покрепче коленями и принялась щекотать мои бока и подмышки.

— Ааа! Щекотно! Ахахаха, перестань! Аааа!

Я кричал, смеялся и бешено дёргался. Скачка превратилась в родео. Именно это и интересовало Оксану больше всего: петли всё равно не давали мне увернуться от щекотки, а мои конвульсии усиливали её удовольствие. У меня на глазах выступили слёзы. Оксана перестала меня щекотать, но как только я глубоко вдохнул, решив, что всё кончилось, начала снова. Я снова забился под ней, при каждом приступе хохота проникая в неё всё глубже и глубже...

Мы кончили одновременно. Оксана кричала, закрыв глаза, её пальцы перестали меня щекотать и сжались, как и её плоть вокруг моего члена. Меня сотрясали сокращения — её оргазма снаружи и моего изнутри. Сокращался не только мой член, как обычно, а вообще всё, от задницы до мышц живота. Мои пальцы, причём не только на руках, тоже судорожно сжимались, бессмысленно хватая воздух.

Наконец оргазм кончился. Оксана чудом дотянулась до пульта и заботливо выключила уже начинающий мешать вибратор, а затем, не слезая с меня, упала мне на грудь.

— Я тебя люблю! — сказали мы хором, и, словно подтверждая наши слова, звякнул пряжкой, соскользнув со спинки расшатанной нами кровати, ремень, которым Оксана меня порола.

Новое наказание

Даже после того, как я перестал беспокоиться и полюбил фемдом, специфика наших отношений с Оксаной продолжала меня немного смущать. В то время, как дома я с удовольствием принимал порку и самозабвенно лизал, что велят, на публике мне хотелось избегать любых указаний на это. За пределами спальни мы были обычной парой и меня это вполне устраивало.

Для Оксаны границы были куда более размытыми. Она охотно делилась подробностями наших любовных игр с подругами. Впрочем, многие её подруги, к моему удивлению (я почему-то думал, что это большая редкость) тоже увлекались женским доминированием, поэтому её рассказы встречали не смущение и смех, а сочувственное внимание. Они всегда были готовы восхититься тому, сколько раз Оксана кончила, или дать совет, как заставить меня сосать страпон. А вот мне объяснять друзьям, что сидеть я не хочу потому, что вчера меня пороли стеком, не очень хотелось. Да и вряд ли у них был опыт в этом деле, которым они могли бы со мной поделиться.

Однажды мы с моими друзьями после долгой прогулки оказались в пиццерии. Туда же чуть позже подошла и Оксана, у которой были дела неподалёку. Мы все очень мило сидели, беседовали и ели пиццу. Оксана и я периодически обнимались и целовались, и я был слегка возбуждён. В какой-то момент у нас кончилась кола и я попросил Оксану принести нам ещё — в основном потому, что она сидела с краю. Оксана принесла и, наклонившись, стала расставлять пластмассовые стаканы. Джинсы на её сладкой попке натянулись так соблазнительно, что я, без задней мысли, шлёпнул по ней, чтобы ощутить рукой её упругость. Мои друзья захохотали. Оксана улыбнулась и ничего не сказала мне. Когда она села, мы продолжили целоваться.

Самое интересное, мне даже в голову не пришло, что что-то не так, пока мы не вернулись домой. Заперев дверь, я обернулся — и получил пощёчину.

— На колени сейчас же! — полным ярости голосом сказала Оксана, на глазах превращаясь в мою грозную повелительницу.

В тот раз, когда Оксана впервые торжественно выпорола меня не в качестве наказания, а для своего и моего удовольствия, в процессе она возбудилась так, что кончила едва ли не от первого же моего прикосновения. Отдышавшись, она сразу же установила новое правило — о том, что перед любым сексом положена порка. В отличие от языка, член лгать не может: кончив вслед за ней, я безошибочно подтвердил свою покорность её решению. Так порка окончательно превратилась из наказания в развлечение (хотя для меня и несколько экстремальное). Теперь, когда Оксана сердилась, я никогда заранее не знал, что именно она со мной сделает. Её фантазия всегда была богаче моей.

Велев мне раздеться, Оксана вышла из комнаты. Я заволновался, но она вернулась через пару минут абсолютно голой, если не считать босоножек на высоком каблуке. Надев их, она ещё больше возвышалась надо мной, стоящим на коленях по стойке смирно. В руке у неё обнаружился дилдо — судя по всему, забытый нами в ванной.

Оксана встала надо мной, уперев руки в бёдра. Я только мельком взглянул на эту ослепительную красоту и виновато опустил взгляд. Но и там были её ножки. Ужасно хотелось упасть на пол и начать покрывать их поцелуями, но я остро чувствовал, что инициатива в данном случае не прибавит мне очков. Оксана протянула мне дилдо и я непонимающе посмотрел на неё.

— Бери его и начинай трахать, — спокойно объяснила она.

Увидев, что я не понял, она развеселилась и добавила:

— Себя, разумеется!

Я осторожно взял дилдо. Смазки на нём не было. Поколебавшись мгновение, я всё-таки рискнул и спросил, глядя в пол:

— Можно ли мне перед этим смазать его.., моя госпожа?

Никогда раньше я так Оксану не называл и сделал это по наитию. По её лицу я увидел, что идея оказалась удачной, как никогда. Оксана выдержала паузу и строго ответила:

— Можно.

Я вскочил и пулей кинулся за смазкой.

...Оксана сидела в кресле, а я стоял на четвереньках на полу. Точнее, точек опоры у меня было всего три, потому что одной рукой мне приходилось трахать себя в задницу.

— Я планировала трахнуть тебя сегодня, — иронично говорила Оксана, — но после твоей выходки в пиццерии я решила, что такому мачо это, наверное, не к лицу... Глубже, глубже! Вот так... Не к лицу, чтобы его кто-то трахал. Такой крутой парень должен сделать это сам! А мне, хрупкой девушке, остаётся только смотреть и восхищаться...

Уже прошли те времена, когда я избегал анального проникновения, и мы с Оксаной накопили немалый опыт в этом вопросе, так что больно мне не было, даже немного приятно, но было очень неуютно. Одно дело анальный секс, когда сильные бёдра Оксаны обхватывают мои, её упругие сиськи прижимаются к моей спине, а движения страпона в моей заднице сопровождаются поцелуями в шею и ласковыми словами, которые она шепчет мне на ухо. И совсем другое — трахать себя самому, в то время как главный источник удовольствия сидит в нескольких метрах от меня и сердится.

Однако вскоре Оксана закинула ногу на ногу и передо мной забрезжила надежда. Я понял, что увиденное её возбудило, а значит, скоро она меня простит, — и продолжил сеанс самоистязания с удвоенным старанием. Я смело поймал взгляд Оксаны, а затем стал вызывающе разглядывать её. Мой член, почувствовав мою решимость, окончательно выпрямился. Оксана старалась скрыть возбуждение и выглядеть по-прежнему суровой, но её грудь, дрожащая от прерывистого дыхания, окончательно развеяла мои сомнения. Снова посмотрев ей в глаза, я похотливо облизнулся, и нервы Оксаны не выдержали.

— Ползи сюда! — скомандовала она сердито и возбуждённо.

Я послушался.

— Целуй мне туфли!

Прощение было рядом и отступать я не собирался. Аккуратно отложив дилдо (и ожидая, что она велит мне вернуть его обратно, но она не обратила на это внимания), я решительно опустился ниже и стал лизать, не делая видимых различий между ножками и туфлями. Я делал это очень усердно и, через несколько минут, когда она приказывала взять в рот каблук, её голос уже был таким медовым, что я понял: на этом инцидент будет исчерпан.

— Поднимайся, — велела Оксана, взяла меня за руку и повела в спальню заниматься любовью.

Когда она толкнула меня на кровать, я протянул было руки к ней, но она увернулась и направилась к шкафу с девайсами.

— Сначала порка, ты же не забыл? — донёсся оттуда её голос. Я, и правда, забыл, но очень скоро мне пришлось вспомнить...


* * *


— Ты был такой милый там, в гостиной! — хихикнула Оксана, уже привычными движениями привязывая меня к кровати лицом вверх после порки. — Такой... беззащитный. Мне так и хотелось тебя съесть! Пожалуй, с этого я сейчас и начну!

Выгнувшись как кошка, Оксана взяла мой член в рот и начала его сосать — редкое и ценное поощрение. Видимо, я искупил свою вину с лихвой. Я расслабился, предвкушая полный удовольствий вечер, как вдруг почувствовал... Ох, ты ж, блин!

Я понял, что кончаю без разрешения прямо Оксане в рот. Её удивлённый взгляд встретился с моим встревоженным за мгновение до того, как она тоже это поняла. Я уже успел в ужасе представить, что будет, если сперма попадёт ей на лицо или, хуже того, на волосы, но этого не случилось. Оксана не выпустила члена изо рта, пока мой оргазм не закончился, аккуратно проглотила сперму и неторопливо облизнулась. Мне стало совсем не по себе.

— Надеюсь, это того стоило. — обманчиво мягко сказала после небольшой паузы. — Потому что ты только что доигрался до нового наказания.

Я тихо застонал.

Для твоего же блага

— Ну пойми, мой хороший, я же не тиран! — ласково говорила Оксана, совершая неторопливые движения рукой. — Если ты хорошо подумаешь, ты сам с этим согласишься.

Новое дилдо, которым она меня трахала, было больше того, которым мне пришлось наказывать самого себя. Несмотря на огромное количество смазки, я ощущал каждый дополнительный миллиметр, когда Оксана мягко, но решительно вводила его.

— В правилах, которые я требую соблюдать, нет ничего чрезмерного! Я ведь позволила тебе свободно кончать, если я сверху. Я не заставляю тебя просить разрешения в конце сессии... Прогнись чуть-чуть. Хороший мальчик!

Я послушно прогнулся и дилдо, кажется, погрузился ещё глубже. Моя предстательная железа сладко, но мучительно заныла.

— Если бы у тебя тогда был кляп во рту, я бы отнеслась снисходительно. Всё равно это непорядок, но не такой серьёзный. Мне хватило бы твоих искренних извинений на коленях.

Я не смог сдержаться и застонал. Оксана нежно поскребла пальцами правой руки по моей спине.

— Я же совсем не против минета, любимый! Некоторые мои подруги считают, что я зря тебя так балую, но мне самой нравится. Всё-таки я без ума от твоего члена.

Оксана причмокнула и начала осторожно поворачивать дилдо по часовой стрелке. Ощущения были такими интересными, что я задрожал.

— Наверное, не стоит тебе этого говорить, это может плохо повлиять на твою дисциплину, но... Если честно мне даже понравилось, когда ты кончил мне в рот. Я всё проглотила, как послушная ванильная тёлочка!

Оксана хихикнула, но затем её ноготки резко впились мне в спину.

— А вот что мне не понравилось, так это то, что ты сделал это без моего разрешения! Я не хочу, чтобы у тебя возникали сомнения насчёт того, кто в нашей постели главный. Если бы ты почтительно попросил об этом в подходящий момент, я бы, возможно, сама позволила тебе это сделать. Но вот так...

Оксана начала яростно двигать дилдо, заставив мышцы моего живота напрячься.

— К тому же, я тогда только-только наказала тебя и надеялась, что уж сейчас-то мой авторитет не вызывает у тебя сомнений. Оказалось, что нет!

Я тихонько вздохнул, но промолчал. Если бы я попытался объяснить Оксане, что никак не покушался на её авторитет, то просто слушал бы нотацию дальше с её трусиками во рту. Оксана истолковала мой вздох по-своему.

— Это всё для твоего же блага, милый! Чем охотнее ты будешь подчиняться, тем больше удовольствия мы оба получим от секса. Ты и сам это уже понял. Но это также значит, что я вынуждена наказывать тебя, когда ты подчиняешься неохотно. Я надеюсь, что это ты тоже понимаешь и не будешь дуться на меня по поводу текущего наказания. Капризы здесь неуместны и только показывают, что ты не усвоил урок.

Оксана наклонилась к моему лицу. Я повернул голову, отводя взгляд от наручников, приковывающих мои запястья к кровати, и посмотрел в её бездонные глаза.

— Ты не слишком устал? — спросила она другим, мягким тоном. — Я специально взяла дилдо побольше для этого разговора, чтобы ты слушал внимательнее, но не хотелось бы тебя им замучить. Мне продолжить? — она легонько коснулась кончика игрушки. — Полынь или петрушка?

— Петрушка, — решительно сказал я. Оксана нежно поцеловала меня и движение в моей заднице возобновилось.


* * *


Стоп-слово появилось в наших отношениях за какое-то время до этого, когда Оксана учила меня любить щекотку. Это занятие растянулось на много часов. Она щекотала мои подмышки, бока, бёдра, ступни, то по очереди, а то вперемешку. Затем она давала мне передышку: иногда короткую, чтобы поцеловать меня или напоить водой из бутылки, иногда длинную — чтобы попрыгать на моём лице или члене. А потом снова щекотала...

Когда она увидела, что я немножко привык к этому, она доверила мне самому решать, когда просить передышки. Традиционное стоп-слово «красный» Оксана сочла недостаточно романтичным и рассказала мне легенду о русалках. Согласно преданию, русалки спрашивают у человеческих парней «Полынь или петрушка?». Тех, кто отвечает «полынь» русалки оставляют в покое, а те, кто отвечает «петрушка» подвергаются неистовой щекотке и, в конечном итоге, утоплению. Легенда мне понравилась, и «полынь» стала нашим стоп-словом. Кроме того, теперь у Оксаны был простой способ спросить, всё ли со мной в порядке, а я всегда мог развеять её сомнения одним словом «петрушка».

К сожалению, наказание, которому Оксана подвергала меня сейчас, нельзя было прекратить с помощью стоп-слова. Поэтому оно длилось уже вторую неделю.


* * *


— Пожалуйста, выпори меня! — я опустился на пол и протягивал Оксане стек. Оксана с любопытством посмотрела на меня.

Я знал, что она обожает, когда я прошу об этом сам. Я давно заметил, что такая просьба её бешено возбуждает и умиляет одновременно. Поэтому порка обычно выходила хотя и страстная, но нежная и романтичная. Для этого лучше всего подходила плётка. Однажды после ссоры Оксана даже просила прощения с помощью неё, чередуя удары с извинениями. Я нашёл этот способ примирения поразительно эффективным.

— А почему стек? — заинтересованно спросила она.

— Он лучше расслабляет, — ответил я.

На самом деле, я был так возбуждён, что не расстроился бы, если бы она велела поменять его на розги. Оксана рассмеялась и, взяв стек, указала им на кровать. Я поднялся и принялся торопливо сбрасывать с себя одежду. Через пару секунд Оксана присоединилась ко мне, начав медленно стягивать майку. С трудом оторвав взгляд от её сисек, я лёг на живот и раскинул руки и ноги, чтобы ей легче было меня связывать.

Когда петли были затянуты, я услышал, как Оксана сбрасывает оставшуюся одежду и... надевает что-то другое. «Надеюсь, это не страпон», подумал я: моя задница ещё не отошла от вчерашнего разговора. Посмотреть, лёжа лицом в подушку, я уже не мог.

— Сегодня ты будешь считать! — с озорной усмешкой объявила Оксана. — Не волнуйся: если собьёшься, мы просто начнём сначала!

Я понял, почему она не стала вставлять мне кляп.

— Раз! Два! Три! Четыре! Ай! Пять! Шесть! Ай!

Удары сыпались один за другим, заставляя внимательно следить за счётом.

— Семнадцть! Всмнацть! Детнацть! Двацть!

Стек жалил больно, но мне нравилось. К тому же, мой эрегированный член при каждом ударе тёрся о кровать, только усиливая моё желание.

— Двцтри! Двцчтыре! Ай! Ай! Двцтьшесть!

Оксана остановилась.

— Сколько? — спросила она вкрадчиво

— Ох.

— Ты сбился. Поцелуй стек и мы начнём сначала.

Я чмокнул чёрную кожу стека, думая о том, что с большим удовольствием поцеловал бы ножку Оксаны. Или любую другую часть её тела.

— Ай! Раз! Два! Три! Ай! Четыре! Пять! Шесть! Семь! Восемь! Девять!

— Не забывай дышать, солнце.

— Ай! Десять!

Оксана дала мне отдохнуть пару минут после порки, заботливо набросив на мои горящие ягодицы холодное мокрое полотенце. Когда она начала меня отвязывать, боль уже сменилась приятным жжением, но сразу ложиться на спину я не стал. Повернувшись на бок, я, наконец, понял, что Оксана надевала — из одежды на ней были только сапожки со шпорами.

— Ну как, расслабился? — весело спросила она. Я невольно кинул взгляд на по-прежнему твёрдый член и уклончиво ответил:

— Спасибо, моя госпожа!

В прошлый раз ей это обращение понравилось, и в этот раз, кажется, тоже. Она опустилась рядом со мной и несколько минут я тщательно облизывал её соски. Она запустила пальцы левой руки в мои волосы и осторожно направляла меня, правой рукой опираясь на кровать. Затем она резко отстранила меня и потянулась к тумбочке. Я успел разок поцеловать её попу, прежде чем она повернулась обратно, держа в руках зажимы для сосков, скованные цепочкой.

— Твоя госпожа хочет ощутить твой член! — сообщила она, надев их на меня. После чего растянулась на кровати на животе и слегка раздвинула ноги....

Немного помедлив, чтобы насладиться открывшимся мне видом на спинку, попу и ножки Оксаны, я наклонился и медленно вошёл в неё.

Оксана издала долгий, полный возбуждения вздох и потянулась. Затем она пропустила руку под собой и резко потянула меня вниз за цепочку, связывающую зажимы. Мои соски отозвались болью, но я сразу забыл про неё, когда Оксана согнула ноги, ударив меня шпорами сапог прямо по исполосованной заднице. Опустившись ниже, я активно принялся за дело.

Оксана стонала. Я старался двигаться быстро, чтобы у неё не было необходимости меня подгонять, но ещё несколько раз её шпоры впивались в меня, заставляя меня судорожно ускоряться — и напоминая, кто здесь кого трахает. Я надеялся, что смогу заставить её кончить, но не успел. Прошло довольно мало времени, когда я понял, что нахожусь на грани оргазма. Я остановился.

— Ещё чуть-чуть и я кончу, — слегка виновато сообщил я Оксане. Оксана вздохнула.

— Во-первых, ты молодец, что сказал. Во-вторых... — Оксана соскользнула с моего напряжённого члена, — ложись на спину и заканчивай дело ртом.

Я послушался, и Оксана легко перекинула ногу через моё лицо. Опираясь руками на спинку кровати, она не торопясь опустилась на него и подвигалась, отыскивая удобное положение. Я несколько раз легонько лизнул её, отыскивая клитор, после чего энергично предался хорошо знакомому занятию.

Оксана сбивчиво дышала. Её прекрасная грудь и подтянутый животик слегка покачивались надо мной, вызывая новые мучительные приступы похоти. «Только пара движений, — подумал я. — Ну, может быть три-четыре, и всё. Ничего не случится». Моя рука тихонько потянулась к члену... но задела шпору на сапоге.

— Кажется, кто-то... ааах!... хочет сегодня спать в наручниках... — задумчиво сказала Оксана. Я торопливо убрал руку от греха подальше, но Оксана на всякий случай прижала её сапогом, а затем и вторую. Я выкинул еретические мысли из головы и сосредоточился на том, что лижу.

Оргазм овладевал Оксаной постепенно, будто по частям. Её бёдра начали понемногу дрожать за несколько секунд до того, как она закричала и выгнулась всем телом. Я ликовал, сбавив темп, но не перестав лизать, в надежде ещё продлить таким образом её удовольствие. Оксана слезла с меня не сразу.

Увидев, что она расплывается в улыбке, я рискнул и спросил:

— Я... Могу я спросить разрешения кончить?

— Спрашивай, — кивнула Оксана. — Нет, погоди минутку!

Перед креслом был рассыпан горох. Оксана опустилась в кресло, расстегнула и сняла сапожки, после чего отставила их в сторону и закинула ногу на ногу.

— Становись на горох, — велела Оксана. Я робко сделал шаг к ней.

— На колени становись, глупый! — рассмеялась она и я поспешно исправил свою ошибку.

— Теперь можешь просить, — разрешила Оксана.

Горох неприятно впивался мне в колени, но я постарался собраться с мыслями и начал:

— Во-первых, я ещё раз прошу прощения за то, что кончил тебе в рот без разрешения. Я просто немножко обалдел от удовольствия и не успел тебя предупредить. Такого больше не повторится, я буду кончать только тогда, когда ты мне скажешь. Особенно в такой деликатной ситуации, как минет.

Оксана снисходительно кивнула.

— Во-вторых, я хочу сказать, что ты прекрасна.

Оксана слегка вскинула брови.

— Твоё тело сводит меня с ума. Твоя упругая попа... Твоя идеальная грудь... Твои стройные ножки...

Я говорил совершенно искренне. За полторы недели без оргазма красота мой возлюбленной открылась мне новыми, ослепительными гранями. Оксана вытянула одну ножку вперёд, и я прервал свою речь, начав её целовать. Какое-то время мой язык был занят тем, что гладил её пальчики. Затем она осторожно вынула у меня их изо рта и положила ступню мне на плечо.

— В-третьих, я покорно прошу позволить мне кончить, любым способом, который моя госпожа сочтёт приемлемым.

Я был согласен даже на мастурбацию под её взглядом, хотя это и был мой наименее любимый способ кончать.

Оксана опустила ножку и потянула ею висящую на мне цепочку, заставив меня наклониться вперёд. В колени яростно впился горох, а в соски — зажимы, но я был поглощён её взглядом, ожидая её решения.

Оксана тоже наклонилась ко мне и тепло сказала:

— Ну разве я могу тебе отказать?

Повисла пауза. Мой член дрогнул и тут Оксана неожиданно ответила:

— Да, могу! Сегодня ты не кончаешь. А вот мне одного раза будет мало, — добавила она мечтательно, раздвигая ноги. — Займи свой язык чем-то посущественнее уговоров!

Я спрятал своё разочарованное лицо между её бёдер и уже начал лизать снова, когда она добавила:

— Это всё для твоего же блага! Поверь мне...

Я не разрешаю тебе кончить

Когда я понял, что Оксана опять не позволит мне кончить, я даже почувствовал какое-то облегчение. Всю прошлую неделю я с нетерпением ждал этого момента, но он всё никак не наступал. В четверг, когда Оксана с помощью дилдо объясняла мне философию этого наказания, я был почти уверен, что в итоге она разрешит мне оргазм. В пятницу, стоя на горохе с её ступнёй во рту, я был полностью в этом уверен. В субботу, яростно насаживаясь на страпон приятно удивлённой Оксаны, я был в этом уверен абсолютно. Но вот наступило воскресенье — а я всё ещё изнемогал от желания.

Оксана наслаждалась происходящим вовсю. Моё перевозбуждение возбуждало её, и она тащила меня в постель каждый день, чтобы с помощью новой комбинации частей тела и сексуальных игрушек (некоторые из которых точнее было бы назвать пыточными приспособлениями) сбросить своё сексуальное напряжение и увеличить моё. Воскресенье не стало исключением. Началось всё, как положено по правилам, с лёгкой порки (в субботу, расслабляя меня перед длительным анальным сексом, Оксана чересчур тщательно отстегала меня ремнём, поэтому сегодня вела себя помягче), но перед этим она велела мне набрать ванну.

Пока ванна набиралась, а плётка покусывала мой истерзанный за неделю зад, иногда задевая скованные за спиной руки, я раздумывал о том, что меня ожидает. Оксана будет купаться у меня на глазах, я буду намыливать её сиськи и поливать водой попу... не имея возможности даже потереться членом о её ножки. Я решил принять это изощрённое издевательство с достоинством и постараться получить максимум удовольствия. Мои яйца заявили протест, но я его отклонил.

Однако, в ванну Оксана не торопилась. Выключив воду и повесив плётку, она стянула трусики и забралась в кровать...


* * *


Денёк, как и многие выходные, был солнечным и сонным. Даже машины за окном ездили редко — видимо, все уехали на дачи. Впрочем, я не всё мог слышать: бёдра Оксаны регулярно сжимались вокруг моих ушей, пока её ступни исследовали мою спину.

Нам обоим передалось это спокойное настроение. Зная, что разрядки сегодня не получу, я постарался отвлечься пульсирующего члена и сосредоточился на своём лакомстве. Я лизал медленно, иногда даже чересчур. Оксану, как будто, это устраивало. Возможно, ей просто лень было прерывать меня, чтобы взять плётку или иное средство воспитания покорности (за эти две штрафные недели она испробовала на мне, а иногда и во мне, кажется, всё, что только могла).

До первого оргазма мы добирались долго. Оксана начинала было постанывать, прекращала, снова начинала и снова прекращала. Её колени сжимались и разжимались. Я чувствовал, что она ждёт от меня ускорения, но не поддавался. Мой язык всё так же неторопливо общался с её клитором, совершая мою маленькую месть за две недели без оргазма. Или три недели? Или месяц? Трудно было сказать, когда Оксана сочтёт наказание достаточным. Тем более, спешить мне было некуда.

Наконец её оргазм всё же наступил, хотя на это ушло больше времени, чем обычно. С едва заметным вскриком полулежащая Оксана выгнулась так, что, подняв глаза, я увидел только скульптурно очерченные сиськи, а пальцы её скрещенных ножек впились мне в лопатки. Когда она наконец обмякла, я опустил лицо на кровать и расслабил уставшую шею.

Неожиданно для меня, Оксана положила руки мне на плечи и начала их массировать. Я ощутил, что покрываюсь мурашками от удовольствия. После её пальцы перешли на шею. Затем она запустила пальцы одной руки мне в волосы, и стала нежно её почёсывать. А потом, не говоря лишних слов, подняла мою голову и вернула на место между своих ног.

Оксана была уже очень мокрой. Приятно видеть или слышать, что твоя женщина тебя хочет, но ощущать это на вкус — совершенно особенное наслаждение. Я чувствовал, что вопреки тому, что мои запястья в наручниках уже начинают затекать, вопреки красным полосам на заднице и, главное, вопреки отчаянно напряжённому члену, в данный момент я имею над ней большую власть. И я постарался употребить эту власть к нашему общему удовольствию.

Обилие смазки делало движения моего языка ещё более плавными. Периодически я даже переставал лизать Оксану и начинал скорее её целовать. Её дыхание, которое я не столько слышал, сколько осязал, сбивалось с ритма в такие моменты, но никаких возражений она так и не высказала. Её левая рука по прежнему лежала на моём затылке, а пальцы рассеянно перебирали мои волосы, иногда судорожно сжимаясь от удовольствия.

Я ожидал, что путь ко второму оргазму будет ещё длиннее, но он наступил быстро и неожиданно, когда я только вошёл во вкус. В этот раз Оксана была гораздо громче. Её полулежащая поза превратилась в просто лежащую, а я, оперевшись подбородком о её лобок, довольно наблюдал, как по её животику пробегают волны удовольствия. Но мне этого было мало.

Увидев, что Оксана приподнимается на локтях и собирается что-то сказать, я быстро потянулся и лизнул её пупок. Выдержав паузу в пару секунд, и убедившись, что Оксана молчит, я поцеловал её туда же более обстоятельно. Затем чуть ниже. Затем ещё ниже. И, наконец вернулся туда, где и был — неспешно, но неуклонно начиная борьбу с её телом за третий оргазм.

— Оу... — сказала наконец Оксана и упала обратно на подушку.


* * *


— Поднимайся! — сказала Оксана слегка охрипшим после очередного оргазма голосом и первой вскочила с постели. Я тоже встал, радуясь возможности расправить плечи и потянуться, но Оксана уже схватила меня за член и повела в сторону ванной комнаты. Прикосновение её пальчиков к моему перевозбуждённому органу было похоже на удар током.

В ванной я чуть было не повернулся к ней спиной, ожидая, что она снимет с меня наручники, но она вместо этого кивнула на ванну и велела:

— Садись!

Недоумевая, я осторожно забрался в еле тёплую ванну. Прикосновение воды к уставшим запястьям было очень приятным, но я не мог в полной мере им насладиться. Пока я нащупывал точку опоры у себя за спиной, я тревожно думал, что Оксана собирается делать. В голову лезли идеи одна безумнее другой.

Впрочем, уже через мгновение Оксана наклонилась и я принялся целовать её грудь, выбросив глупости из головы. Невозможно о чём-то беспокоиться, когда Оксана вынимает у тебя изо рта свой левый сосок для того, чтобы ты поцеловал правый. Прошло несколько минут, прежде чем Оксана отстранилась и села перед ванной на корточки.

Затем она протянула руку и коснулась под водой моего члена. Я снова затрепетал и даже непроизвольно выгнулся навстречу её руке. Оксана осторожно, но твёрдо обхватила член ладонью и медленно потянула её вниз... Вверх... Вниз... Вверх...

Я неуверенно посмотрел ей в глаза. Оксана поймала мой взгляд и покачала головой:

— Нет, я не разрешаю тебе кончить!

Кажется, я застонал от досады (но отчасти и от удовольствия, потому что рука Оксаны продолжала своё размеренное движение). И, внезапно, Оксана рассмеялась и, наклонившись к моему уху, громко прошептала:

— Я не разрешаю, а приказываю тебе кончить!

Вверх... Вниз... Вверх... Вниз...

Вверх! Вниз! Вверх! Вниз!

Вверх-вниз-вверх-вниз...

Я кончил. В первое мгновение мне показалось, что я сейчас вывернусь наизнанку. Всё моё тело выгнулось дугой. Предстательную железу, которую я до сей поры ощущал только с помощью чего-нибудь немаленького в заднице, как будто свело судорогой. Член превратился в одну яркую вспышку удовольствия. Сперма била небольшим фонтаном, иллюстрируя мудрость моей возлюбленной, сделавшей это в ванне. Оксана легонько массировала мои яйца кончиками пальцев, побуждая их извергнуть накопившееся. Никогда раньше у меня не было такого мощного оргазма.

Наверное, я закричал, потому что, когда я пришёл в себя, другая рука Оксаны зажимала мне рот. Первое, что я подумал, когда снова смог думать: «теперь я знаю, что чувствуют женщины во время оргазма».

— Я думала, что ты порвёшь наручники! — улыбнулась Оксана, убирая руку от моего рта. — Ну, что скажешь?

— Накажи меня так ещё раз! — не раздумывая выпалил я. Мы оба расхохотались и принялись целоваться.

Ты даже не знаешь, о ком речь

— Нет!

— Но...

— Нет! Ни в коем случае!

— Но ты же...

— Нет!

— Ты же даже не знаешь, о ком идёт речь!

Я содрогнулся и перевёл дух. Оксана смеялась, глядя на меня.

— Никаких посторонних мужчин в наших отношениях!

— А...

— Даже если это Стивен Амелл, всё равно нет!

— Стивен Амелл? Почему Стивен Амелл?

Я и сам не знал, откуда у меня выскочил Стивен Амелл, поэтому промолчал.

— А ты хочешь Стивена Амелла? — заинтересовалась Оксана.

— Нет! Я вообще не хочу мужчин!

— Но почему-то же ты назвал его?

— Просто сказал первое, что в голову пришло.

— То есть... ладно, ладно, я поняла! Забудем про Стивена Амелла!

— И про всех остальных тоже!

— Про всех?

— Послушай! Я знаю, что в прошлом я не раз отказывался от того, что мне стоило попробовать...

— И не два, и не три! Сколько мне тебя пришлось уговаривать попробовать горячий воск?!

— Ты всегда смотрела на мою эрекцию, когда хотела узнать, нравится ли мне что-нибудь из того, что ты делаешь на самом деле. Так вот: от таких разговоров она у меня пропадает...

— Даша. Я говорила о моей подруге Даше, а не о каком-то мужике.

— Да... ша?

— Против второй девушки в постели твоя эрекция что-нибудь имеет?

Оксане удалось меня удивить: услышав про секс втроём, я сразу почему-то подумал про МЖМ и ударился в панику. Про то, что речь может идти о женщине, у меня и мысли не было. Впрочем, на этом терпение у неё иссякло, так что обдумывал это предложение я уже с кляпом во рту, под ударами ремня.

Даша была одной из увлекающихся женским доминированием подруг Оксаны. Постоянных отношений у неё не было, хотя кандидаты не переводились. Оксана говорила, что парни не выдерживают её огненного темперамента. Это немного пугало, но... Я вспомнил её длинные ножки, на которые постоянно съезжал мой взгляд при наших редких с ней пересечениях. Затем я вспомнил её рельефный животик, который видел однажды летом под узкой лентой топика. Потом я вспомнил, как она разговаривает: лениво, растягивая слова, но так эротично...

Оксана ещё не закончила меня пороть, когда я уже понял, что согласен на её предложение.


* * *


— Только сегодня, наверное, без твоего оргазма, любимый. Это не наказание, просто... Даша обычно не разрешает своим мужчинам кончать, а сегодня ты будешь и её мужчиной тоже, и я не смогу принять такое решение одна. Ты своё получишь, но попозже! Просто сделай приятное нашей гостье, а потом я тебя побалую. Хорошо?

— Хорошо.

Мы ждали Дашу. Сама Оксана не стала раздеваться заранее, оставшись в домашней одежде, но полностью раздела меня, и вставила мне анальную пробку. Наручники, после долгих колебаний, она надевать на меня не стала. Теперь мы лежали на кровати и обнимались. Я видел, что Оксана волнуется.

— Если она прикажет тебе что-то делать — делай, не смотри на меня и не жди моего разрешения. Если мне что-то не понравится, я сама вмешаюсь. На самый крайний случай у тебя есть стоп-слово, она его знает.

— Не волнуйся так, — сказал я, осторожно поглаживая спинку Оксаны. — Не монстр же она какой-нибудь, в самом деле.

— Ну, как сказать! — вздохнула Оксана. — Один из её парней сбежал от неё в другую страну.

В этот момент раздался звонок в дверь. Оксана побежала открывать, а я, подумав, встал на колени рядом с кроватью. После нескольких минут ожидания девушки вернулись в комнату.

— О, ты уже на коленях! Отлично! — отметила Даша.

— Молодец! — прошептала Оксана одними губами из-за её спины.

Первое, что бросилось мне в глаза, это стройные ножки Даши, обутые в пёстрые босоножки и слегка прикрытые сверху красной микро юбкой. Переведя взгляд выше, я обомлел: на Даше был чёрный корсет с шипами по всему лифчику. «Неужели она так вот прямо по улице шла?» — машинально подумал я. И тут же ответил сам себе: «Нет, конечно. Кофта какая-нибудь сверху была, да и ехала она на такси, наверное».

— Я пойду пока разденусь, а вы тут... — бодро сказала Оксана и, не закончив фразу, выскочила из спальни. Мы с Дашей встретились взглядами. Не прерывая зрительного контакта, она наклонилась к самому моему лицу. Яркие рыжие волосы создавали резкий контраст с её холодными синими глазами.

— Не бойся! — прошептала Даша мне в ухо. — Я знаю, что у вас с Оксаной всё немного мягче, чем я привыкла. Мы с ней подробно обсудили, что с тобой можно делать и что нельзя. Понятия не имею, чем так уж плох имбирь... Но я не собираюсь выходить за эти границы. По крайней мере, далеко! — добавила она, неожиданно и больно укусив меня за мочку.

— А сейчас, — сказала она, выпрямляясь и сбрасывая босоножки, — наклоняйся и лижи мне ноги. И если ты ещё раз посмотришь мне в глаза без разрешения — буду наказывать!

Я молча начал исполнять приказанное. Когда мой язык уже поднимался вверх по её голени, я увидел краем глаза сиськи Оксаны и слегка повернул голову. Оксана стояла полураздетая, прислонившись к дверному косяку, и улыбалась, глядя на меня.


* * *


— Нет! Не так! — сказала Даша, когда я был уже привязан.

Когда у девушек возник вопрос «с чего начать?», Даша сказала, что уважает наши традиции и поэтому хочет начать с порки, как у нас принято. На пару с Оксаной они быстро затянули петли вокруг моих рук и ног, но что-то её не устроило.

— Твой член! Приподнимись! — сказала Даша. Я, как смог, приподнялся, не понимая, что не так с моим членом. А вот Оксана поняла Дашу с полуслова. Она ласково взяла меня за член и вытащила его из-под моего живота, после чего слегка надавила мне на поясницу, показывая, чтобы я опустился обратно. Теперь мои член и яйца лежали у меня между бёдер. Это было непривычно, слегка неудобно и, что самое худшее, теперь они были полностью открыты для ударов. Мне стало не по себе.

Оксана предлагала Даше наши девайсы, но Даша принесла свой флогер с собой. При первом взгляде на него я почувствовал лёгкое разочарование — он не сильно отличался от нашей плётки. Опыт показал, как сильно я ошибался. Первый же удар заставил меня заорать. Флогер оказался жёстким и давал совсем, совсем не те ощущения, что ласковая плётка. Это было всё ещё не так больно, как розги, но, пожалуй, посильнее стека. К тому же, Даша явно не сдерживалась в своих ударах.

— А-а-а-арха-а-ай! — простонал я от второго удара, всё ещё экспрессивно, но уже менее громко. Даша била медленно, то ли давая мне время привыкнуть, то ли стараясь насладиться каждым моим подёргиванием и звуком.

— Охохой! — ещё тише от третьего. — Ррахр! Ауоуоу! АЙАЙ!

Даша не делала этого нарочно, но иногда при ударе один-два хвоста флогера отскакивали и попадали мне по яйцам, а то и по основанию члена. Впрочем, она ведь специально поместила мои гениталии в такую уязвимую зону, так что злой умысел определённо имел место. Каждый раз, когда это происходило, сердце у меня уходило в пятки. Впрочем, я довольно быстро убедился, что это не так больно, как кажется.

— А-хххххай! Оррхг! У-ю-ю-ю-юй!

Даша стала обходить кровать, собираясь обработать мою задницу с другой стороны. Во время этой секундной передышки я повернул голову, чтобы посмотреть, что делает Оксана — и увидел, как она снимает трусики.

Избиение продолжалось: Даша опускала флогер, я вскрикивал, мои яйца сжимались от случайных попаданий по ним. Сидящая в кресле Оксана, закусив губу, переводила сияющий взгляд с меня на Дашу и обратно. Её правая рука сжимала её собственный сосок, а левая настойчиво двигалась между раздвинутых ног.

Это придало мне уверенности в себе, а мой неестественно изогнутый член начал наливаться дополнительными силами. Я почти перестал кричать и Даше это, видимо, не понравилось. Поэтому неожиданно следующий удар обрушился на мою пятку, заставив меня взвыть и задёргаться (больше, правда, от неожиданности, чем от боли). Затем на другую пятку... Затем под коленями.

Сбоку раздавались мелодичные стоны. Оксана кончала, глядя, как я извиваюсь под плетью её подруги.


* * *


Я снова стоял на коленях перед двумя красавицами, на этот раз всё же скованный наручниками, и сосал страпон. Оксана достала его, чтобы вручить Даше — а между этим решила показать ей, что я умею. Страпон она держала в одной руке, а другой лохматила мои волосы, пока я заглатывал и облизывал пластмассовую игрушку, делая вид, что мне это нравится, и искоса поглядывал между свисающих ремешков сбруи за реакцией женщин.

Даша выглядела разочарованной. Расстёгивая и сбрасывая на пол юбку, она обратилась к моей возлюбленной:

— Послушай, Оксан! Он может больше... и глубже. Ты уверена, что не хочешь отдать его мне в ученики? Хотя бы ненадолго?

Я навострил уши.

— Да, я уверена. — спокойно ответила Оксана, не глядя на неё, и больше Даша к этому не возвращалась.

Заранее вставленная анальная пробка (на размер больше, как потом призналась мне Оксана — тогда я от волнения этого даже не заметил) сыграла свою роль на отлично, и проблем с проникновением в меня у Даши не возникло. Вопреки моим опасениям, в страпон-сексе Даша была не грубой, хотя и страстной. Я даже назвал бы её в каком-то смысле нежной; во всяком случае, она не бессмысленно долбила мою задницу, а подстраивалась под реакции моего тела.

Возможно, с новым партнёром больше подошла бы поза на четвереньках, но мои руки были скованы и я лежал на животе. Кстати, Даша снова настояла, чтобы мои яйца и член лежали так, как при порке. Сама она нависала надо мной, почти при каждой фрикции впиваясь в мою спину шипами своего корсета. Это оказалось неожиданно приятно, и вскоре я уже стонал в ритм её движениям.

Оксана сидела передо мной, раздвинув ноги, и моя голова находилась между её бёдер. Предполагалось, что я её вылизываю, но на самом деле ничего не получалось. Глубокие проникновения страпона в мою задницу, уколы шипов, мои собственные стоны, редкие окрики Даши — всё это очень мешало, и я в лучшем случае проводил языком по клитору Оксаны раз в полминуты, когда вспоминал об этом. Оксана не настаивала и просто гладила меня по голове. Сегодня она была добрым полицейским и с нежностью любовалась моей мимикой, когда Даша начинала покачивать бёдрами.

Остановившись, но не выходя из меня, Даша нащупала рукой мой член. Несколько раз приятно сжав яйца, она обхватила его и стала двигать рукой — не меняя, однако, его странного положения. Я почувствовал, что моя предстательная железа озадачена происходящим.

— Он пока не умеет кончать анально! — весело сказала Оксана, глядя на это. Я недовольно засопел: недостижимый анальный оргазм был ахиллесовой пятой моего самолюбия. Но рука Даши резко сжалась вокруг моего члена так, что её ногти впились в него и я перестал сопеть, глухо ойкнув.

— Это хорошо. Он и не должен кончать! — двусмысленно ответила Даша, снова начиная своё движение. Я уткнулся лицом поглубже Оксане между ног и постарался расслабиться.


* * *


Расстегнув наручники, но настояв на том, чтобы анальная пробка вернулась обратно в мою уставшую задницу, Даша велела мне снять с неё трусики. «В чём подвох?» — подумал я, из осторожности не поднимая взгляда выше её пупка и не спеша прикасаться к ней. Через пару секунд, не сумев меня на этом поймать, она уточнила:

— Зубами.

Я принялся за дело. К счастью, она мне не мешала, скорее даже помогала, осторожно поворачиваясь вокруг своей оси и освобождая одну изящную ножку за другой, пока трусики не остались у меня в зубах. Я держал их за самый краешек и, кажется, её это рассердило. Взяв их у меня, она стремительно скатала их в комок и пристально на меня посмотрела. Я почувствовал, что через мгновение этот кляп окажется у меня во рту. Рядом беспокойно шевельнулась Оксана и Даша передумала, расправив трусики обратно и повесив их на столбик кровати.

— Пойдёмте в постель! — сказала Оксана — Трахаться очень хочется!


* * *


Я лежал на кровати лицом вверх, как обычно, привязанный за руки и за ноги, а девушки устраивались сверху. Оксана уверенно, одним движением села на мой член. Даша куда менее уверенно, ойкая и держась за её руки, опустилась на моё лицо спиной вперёд.

Оксана ритмично, но небыстро, двигалась на моём члене, а я лизал Дашу. Её вкус сильно отличался от вкуса Оксаны, хотя и был тоже приятным. Эти непривычные ощущения немного сбивали с толку. Более того, Даша постоянно двигалась. Её попа всё время елозила по моему лицу в горизонтальной плоскости, а иногда и в вертикальной. Мой язык то гонялся за ускользающим клитором по всем четырём направлениям, то был вынужден тянуться за ним вверх на пределе своих возможностей. А когда Даша опускалась, мой рот оказывался просто зажат. Я был так сосредоточен на том, чтобы не потерять с ней контакт, что совершенно не обращал внимания на звуки сверху. И, лишь когда я немного приспособился, я вдруг спросил себя: а что это, собственно, за звуки?

Оксана и Даша целовались. Глубоко и страстно засасывали друг друга, мыча и постанывая, пока я лежал внизу, доставляя им удовольствие. Я вдруг понял, что во время порки Оксана мастурбировала не только на меня. Эта мысль шокировала меня, моим первым побуждением было стряхнуть Дашу и произнести стоп-слово. Мой язык стал заплетаться и Даша недовольно завертела попкой. В ту секунду, когда я уже был готов всё закончить, я вдруг понял, что меня никто не обманывал. Оксана никогда не утверждала, что не будет заниматься сексом с Дашей. Наоборот, обсуждая со мной эту ситуацию, она всегда говорила «мы будем трахаться». Вряд ли она даже ожидала, что я могу понять это по-другому. Я поймал языком клитор Даши и продолжил лизать. Я сам себя обманул. Не хватало ещё испортить из-за этого всем удовольствие.

Членом я ощутил, что Оксана наклонилась и увидел, как её руки расстёгивают корсет Даши. Корсет упал вниз, шипами мне на живот. Оксана так и не выпрямилась, а Даша протяжно застонала, уперевшись руками в спинку кровати, и я понял, что моя девушка облизывает её грудь. Я задохнулся от возбуждения и ревности. Несмотря ни на что, ужасно хотелось это хотя бы увидеть, но я видел только загорелую Дашину спинку и это раздражало отдельно. Тут я почувствовал, что левая рука Оксаны легла мне на грудь. Её пальчики нащупали мой сосок и стали крутить и царапать его. Почувствовав, что Оксана обо мне не забывает, я успокоился и занялся своим делом.

Даша кончила первой. С громкими воплями, содрогаясь всем телом, она на время зажала мне попкой не только рот, но и нос. Руки Оксаны лежали на Дашиных плечах. Не прошло и минуты, как она тоже кончила. Я сначала членом ощутил тектонические толчки её оргазма, а только затем услышал стон. Оргазмы были сильными, но короткими, и вскоре обе женщины синхронно поднялись с меня. Я украдкой отдышался.

Даша отшвырнула в сторону свой корсет. Затем они с Оксаной посмотрели друг на друга, на меня, и хором сказали:

— Меняемся!

Оксана встала у изголовья, я поднял глаза и встретил её влюблённый взгляд. Но в этот момент я внезапно почувствовал, что Даша... сосёт мой член и с удивлением посмотрел на неё. После нескольких секунд минета, Даша слегка укусила меня за член (не сильно, но больнее, чем Оксана это когда-либо делала) и подняла глаза. Но смотрела она не на меня, а на неё.

— Ты вкусная! — игриво сказала она и облизнулась.

Я хотел было возмутиться, но буквально потерял дар речи. Оксана уже встала на колени над моей головой.

— А ты? — похотливо спросила она, опускаясь на моё лицо.

— Скоро узнаешь! — довольно пообещала Даша, усаживаясь на мой член. — Ох, великоват!


* * *


Пока Оксана развязывала петли на моих руках и ногах, Даша узнала у неё, где ошейник с поводком и сходила за ними. Застегнув на мне ошейник, она прицепила к нему поводок и привязала его к столбику кровати — тому самому, на котором висели её трусики. Я оказался ограничен в своих передвижениях в лучшем случае четвертью кровати. Я не сразу понял, зачем это. Догадался я только, когда Даша положила руки Оксане на сиськи и мягко толкнула её на постель.

Комнату вновь наполнили звуки поцелуев. Руки девушек шарили по телам друг друга, их ноги переплетались. Когда Оксана стала облизывать небольшие упругие груди Даши, я вспомнил своё необдуманное желание посмотреть на это и пожалел о нём. Хотя зрелище очень возбуждало, невозможность участия вызывала мучительную ревность. Кто бы мог подумать, что моим самым болезненным опытом сегодня станет не флогер и не шипованный корсет?

Ни Даша, ни, что намного обиднее, Оксана на меня даже не смотрели, наслаждаясь друг другом. Когда Даша властно впилась пальчиками своей изящной руки в ягодицу моей девушки — мои руки сжались в кулаки. Когда она закинула на неё свою длинную ногу, у меня задрожали колени. Когда же она, повернувшись ко мне подтянутой попкой и не выпуская левую сиську Оксаны из рта, вошла в неё пальцами, я понял, что натянул поводок до предела и ошейник уже начал меня душить. Несмотря на ревность, я был очень возбуждён и испытывал искушение начать мастурбировать. Мне этого никто не запрещал, а руки мои были свободными. В конце концов, Оксана же не стеснялась это делать, когда Даша меня порола, почему я должен? Но всё же что-то меня от этого удерживало...

Когда Оксана легла на живот и стала вылизывать сидящую Дашу, искушение стало нестерпимым. Мне нечасто удавалось посмотреть на мою возлюбленную с такого ракурса: сзади и сверху. Аппетитные ножки, пышная попа и фигурная спинка соревновались за моё внимание, и я истекал слюной. Одновременно с этим пика достигла и ревность. Моя девушка занималась оральным сексом с другой женщиной прямо у меня на глазах, а я сидел и смотрел. Всё это не укладывалось в голове, мне было жарко от похоти и зависти одновременно, и я не знал, то ли мне крикнуть стоп-слово, то ли...

Моя рука уже потянулась к члену, когда я увидел насмешливый Дашин взгляд. По тому, как она свысока на меня смотрела, я понял, что именно этого она от меня и ждёт. «Давай!» — говорили её глаза и холодная улыбка. — «Наслаждайся, как можешь, пока твоя Оксана будет доставлять мне настоящее удовольствие. К нам тебе нельзя. Но ты можешь поиграть с моими трусиками!» Это меня отрезвило. Я убрал руку от члена и стал искать другой выход.

Стоило мне отвлечься от своих эмоций, как решение бросилось в глаза. Начав лизать, Оксана легла через кровать по диагонали и теперь я, хотя и с трудом, мог до неё добраться. Я натянул поводок до предела и этого хватило, чтобы взять Оксану за щиколотку правой ноги и поднять её. Не переставая лизать, Оксана довольно замычала, а её левая нога пришла в движение, безошибочно нащупав ступнёй мои член и яйца, и уперевшись в них. Ободрённый этим, я погрузил пальцы её правой ноги в рот и принялся их сосать, нагло глядя прямо Даше в глаза. К моему удивлению, её улыбка потеплела — впрочем, возможно, это просто был приближающийся оргазм...


* * *


— Уф! — сказала Оксана, закрыв за Дашей входную дверь и вернувшись в спальню. — Я так не нервничала с выпускного! Я боялась, что она тебя как-то обидит. Я боялась, что мы с тобой её разочаруем. Весь вечер как на иголках! Но, вроде, всё прошло хорошо...

У меня перед глазами всё ещё стояла картина того, как Оксана лизала Дашу, а та усмехалась, глядя на меня. Я промолчал. Оксана поймала мой взгляд и сразу всё поняла.

— А ещё я боялась, что ты почувствуешь себя обделённым вниманием из-за того, что я буду трахаться с ней! — тепло сказала она, садясь на меня сверху. — Не ревнуй. Для меня секс с женщиной это как пирожок без ничего. Тесто, много теста — сдобного, сочного, ароматного... Но начинки нет и не будет. Иногда хочется пожевать подобной выпечки, но пирожок с вареньем всегда будет вкуснее. Особенно с моим любимым вареньем! У тебя не так?

Я почти физически почувствовал, как разжались клещи ревности, сжимавшие моё сердце, и прерывисто вздохнул. По телу разливалась тёплая волна спокойствия. Оксана ласково погладила меня по щеке.

— У меня не так, — сказал я

— А как?

— Для меня секс с мужчиной это как пирожок из говна.

Оксана рассмеялась и закрыла лицо руками. Рядом блямкнул смартфон.

— Это Даша. — сказала Оксана, читая сообщение. — Благодарит за чудесный вечер. Ей всё очень понравилось. Она пишет, что твой член длиннее, а оральные навыки лучше, чем у большинства её парней!

— Это она из вежливости! — пробурчал я, но весьма довольно. — А что ещё она пишет?

Оксана стала читать вслух.

— «А по умению есть глазами он превзошёл вообще всех. Перед твоим парнем хочется раздеваться постепенно, чтобы увидеть его реакцию на каждую часть тела отдельно».

Оксана наморщила нос и задумчиво посмотрела на меня.

— И правда. А почему я раньше так не делала? Надо начать. «... Передай ему от меня оргазм: он его заслужил». Ого! Надо же, Дашка сочла тебя достойным оргазма.

— Да ну это она просто... — начал было прибедняться я, но Оксана уже набросилась на меня и закрыла мне рот поцелуем. У её губ всё ещё был лёгкий привкус Даши.

— Она сказала,.. ты заслужил... — говорила Оксана, продолжая целовать меня в губы и шею. — Значит, заслужил... Я должна тебе... оргазм... и сейчас мы... этим... займёмся!

Потерпи, мой хороший!

Нeкoтoрoe врeмя пoслe сeксa втрoём мeня рaспирaлo oт прoтивoрeчивых эмoций. Рeвнoсть нaкaтывaлa вoлнaми, нeoжидaннo швыряя мeня oт «я лeгaльнo пoтрaхaлся всeми спoсoбaми с гoрячeй пoдругoй свoeй дeвушки» дo «Oксaнa измeнялa мнe прямo у мeня нa глaзaх». Ссoриться нe хoтeлoсь и я зaмкнулся в сeбe. Рaньшe Oксaнa oбязaтeльнo выяснилa бы в чём дeлo (нeпрeмeннo сoпрoвoждaя дoпрoс пыткaми), нo сeйчaс я видeл, чтo oнa тoжe пeрeживaeт и бoится ухудшить ситуaцию. Этo сoвсeм мeня рaсстрoилo: я пoдумaл, чтo eсли oнa чувствуeт вину, знaчит, мoя рeвнoсть укaзывaeт прaвильнoе нaпрaвлeние. Oнa рeгулярнo мнe измeняeт? У нeё oтнoшeния с Дaшeй? Мoжeт, oнa вooбщe прeдпoчитaeт жeнщин?

Тaк прoдoлжaлoсь нeскoлькo тягoстных днeй, пoкa Oксaнa нe рeшилaсь зaгoвoрить oб этoм пeрвoй:

— Я... дoлжнa пeрeд тoбoй извиниться, — скaзaлa oнa, нeрвнo тeрeбя рaсстёгнутую пугoвицу рубaшки.

— Зa чтo? — нeвeсeлo спрoсил я.

— Тoгдa... С Дaшeй... Мнe кaжeтся, я нeскoлькo пeрeшлa чeрту.

— Мнe тoжe тaк кaжeтся.

— Я люблю тeбя и мнe нe слeдoвaлo тaк пoступaть. Пoнятнo, чтo ты был гoтoв к пoркe, нo тут... нoвый чeлoвeк, жёсткaя плeть, этoт eё нoвый спoсoб... ну, ты пoнимaeшь, o чём я! Мнe нaдo былo прoявить зaбoту, пoстoять рядoм, пoглaдить тeбя пo гoлoвe, пoдeржaть зa руку, чтoбы ты нe вoлнoвaлся. Нo я... снaчaлa нe хoтeлa мeшaть Дaшe, a пoтoм... мeня тaк вoзбудили твoи крики, чтo я... ты зaмeтил, нaвeрнoe... oх, и я вeдь дaжe кoнчилa, пoкa oнa тeбя мучилa! Вoт. Я oчeнь винoвaтa пeрeд тoбoй. Прoсти мeня, пoжaлуйстa!

Глaзa у Oксaны блeстeли, eщё чуть-чуть и oнa бы зaплaкaлa. Я пoмoтaл гoлoвoй и рaстeряннo спрoсил:

— Пoгoди, чтo? Я думaл, ты прo тo, чтo вы с нeй зaнимaлись сeксoм.

Мы удивлённo пoсмoтрeли друг нa другa. Oксaнa пришлa в сeбя пeрвoй.

— Причём тут нaш с нeй сeкс oпять?! — сeрдитo спрoсилa oнa. — Мы врoдe ужe всё выяснили пo этoму пoвoду eщё тoгдa! Я вooбщe нe пoнимaю, чтo тeбe нe пoнрaвилoсь. Пoсaдили тeбя в углу, дaли тeбe oтдoхнуть oт зaтрaхaвших тeбя бaрышeнь, лeсбийскoe пoрнo тeбe устрoили. Рaзвe чтo пивa нe принeсли. Нo, в любoм случae, мы жe этo ужe oбсудили и зaкрыли тeму. Я тeбe дaжe пoзвoлилa кoнчить мнe в рoт, чтoбы ты нe чувствoвaл сeбя oбдeлённым пo срaвнeнию с Дaшeй.

Я пoмoлчaл, сoбирaясь с мыслями, и спрoсил:

— Тo eсть ты хoтeлa извиниться зa тo, чтo смoтрeлa и пoлучaлa удoвoльствиe, пoкa Дaшa мeня пoрoлa?

— Ну дa.

Я сдeлaл шaг впeрёд и прижaл Oксaну к сeбe.

— Тaк ты нa мeня нe сeрдишься? — тихoнькo спрoсилa oнa.

Я пoсмoтрeл eй в лицo.

— Я нe прoстo нe сeржусь. Этo был oдин из лучших мoмeнтoв тoгo вeчeрa.

Oксaнa рaстeряннo мoргнулa.

— Мнe нрaвится пoркa. Мнe нрaвится, кoгдa ты мeня хoчeшь. Мнe нрaвится дoстaвлять тeбe удoвoльствиe. Кaк ты думaeшь, чтo я пoчувствoвaл, кoгдa пoнял, чтo мoгу дoвeсти тeбя дo oргaзмa, дaжe будучи привязaнным лицoм вниз в нeскoльких мeтрaх oт тeбя?

Oксaнa улыбнулaсь. Нa eё лицe былo нaписaнo oгрoмнoe oблeгчeниe.

— Тoчнee, нe тoлькo я. Мы с Дaшeй, — дoбaвил я, снoвa мрaчнeя.

— Ну хвaтит ужe! — сo смeхoм пoпрoсилa Oксaнa, тeрeбя мoй рукaв. — Я прoстo нeмнoгo пoбaлoвaлaсь с пoдружкoй. Нe мoжeшь ты всeрьёз сeбя срaвнивaть с Дaшeй, ну!

Я мoлчaл и Oксaнa вздoхнулa.

— Я вижу, чтo пeрeoцeнилa чудoдeйствeнную силу минeтa. Ну, чтo ты хoчeшь тoгдa? Кaк мнe тeбя успoкoить?

Я пoдумaл и чeстнo oтвeтил. Oксaнa зaдумчивo глядeлa нa мeня. Я стaл рaзвивaть свoю мысль, нaдeясь, чтo oнa зaинтeрeсoвaлaсь...

— Снимaй oдeжду и лoжись нa крoвaть, — нeoжидaннo пeрeбилa мeня oнa oчeнь хoлoдным тoнoм. — Лицoм вниз. Я сeйчaс вeрнусь.

Нe дoжидaясь мoeгo oтвeтa, Oксaнa пoвeрнулaсь и вышлa из спaльни. Я oткрыл былo рoт, нo пeрeдумaл и нaчaл стягивaть футбoлку.


* * *


— Твoя прoсьбa былa дeрзкoй и нeумeстнoй. Ты рaссeрдил мeня.

— Oксaн, нo ты вeдь сaмa спрoсилa! — мoй гoлoс звучaл глухo из-зa тoгo, чтo eё пaльчики прижимaли мoё лицo к крoвaти, нe дaвaя пoднять гoлoву.

Oтвeтoм мнe был удaр рoзги, явнo нaнeсённый с рaзмaху. Я дёрнулся тaк, чтo крoвaть зaхoдилa хoдунoм, нo зa пeрвым удaрoм пoслeдoвaл втoрoй. Пoтoм трeтий, чeтвёртый, пятый... Шeстoй. Пoвислa пaузa.

— Знaчит тaк! — скaзaлa Oксaнa всё тeм жe мoрoзным тoнoм. — Я прикaзывaю тeбe мoлчaть. Зa кaждoe слoвo ты будeшь пoлучaть удaр рoзгoй. Ты мeня пoнял? Я спрaшивaю: ты мeня пoнял?!

— Дa, я пoнял, — пoкoрнo oтвeтил я, рeшив, чтo услoвиe eщё нe вступилo в силу. Три удaрa рoзгoй пoкaзaли мнe мoю oшибку. Я рeшитeльнo пригoтoвился мoлчaть, нo Oксaнa снoвa мeня удивилa.

— Я чтo-тo нe рaсслышaлa, кaк ты мeня нaзвaл? — спрoсилa oнa.

Сзaди мeня слышaлся лёгкий свист: Oксaнa пoмaхивaлa в вoздухe прутoм.

— Никaк, — нeдoумeвaющe oтвeтил я.

Стрaнный вoпрoс сбил мeня с тoлку и удaр снoвa oкaзaлся для мeня нeoжидaннoстью.

— Вoт имeннo, — спoкoйнo кoнстaтирoвaлa Oксaнa. — Я спрoшу eщё рaз. Ты. Мeня. Пoнял?

— Дa, мoя гoспoжa, — oтвeтил я пo нaитию.

— Хoрoшo! — скaзaлa Oксaнa удoвлeтвoрённo. Нo рoзгa трижды oпустилaсь нa мoю зaдницу с ничуть нe мeньшeй силoй.

— Тeпeрь вeрнёмся к вoпрoсу o твoём пoвeдeнии...


* * *


Пeрвoe, чтo я пoчувствoвaл, кoгдa прoснулся, этo тo, чтo мoй oбнaжённый члeн упирaeтся в oбтянутую шёлкoвыми шoртикaми мягкую пoпку Oксaны. Oксaнa и рaньшe прeдпoчитaлa спaть в oдeждe, a вoт я кoгдa кaк. Нo тeпeрь Oксaнa устaнoвилa нoвoe прaвилo: я дoлжeн спaть тoлькo гoлым. И вooбщe стaлa рeгулярнo прикaзывaть мнe хoдить дoмa бeз oдeжды. Этo былo скoрee приятнo, нo чeм дoльшe я был бeз oргaзмa, тeм бoльшиe нeудoбствa этo мнe причинялo. A бeз oргaзмa я был ужe дoлгo.

Я пoтянулся былo, чтoбы oбнять eё, и тут жe вспoмнил o втoрoм нeудoбствe: мoи руки были прикoвaны нaручникaми к крoвaти. Oксaнa грoзилaсь сдeлaть этo eщё вo врeмя тoгo двухнeдeльнoгo лишeния мeня oргaзмa: eй пoкaзaлoсь, чтo oнa видeлa, кaк я, нe прoсыпaясь, пытaлся снять сeксуaльнoe нaпряжeниe рукoй. В этoт рaз oнa нe стaлa грoзиться, a срaзу сдeлaлa этo. Чeрeз нeскoлькo бeссoнных нoчeй, я нaшёл, нaкoнeц, удoбную пoзу, кoтoрaя пoзвoлялa хoтя бы зaсыпaть, нe oбрaщaя слишкoм мнoгo внимaния нa них.

Звoн нaручникoв рaзбудил Oксaну. Oнa пoвeрнулaсь кo мнe лицoм и сaмa oбнялa мeня. Тeпeрь мoй члeн упирaлся в eё бeдрo.

— Кaк спaлoсь, любимый? — лaскoвo спрoсилa oнa, зeвaя.

— Хoрoшo, — улыбнулся я, — Вoт тoлькo нaручники мeшaют нeмнoгo.

— Ничeгo, пoтeрпишь! — рaсхoхoтaлaсь Oксaнa, — И хвaтит ужe тeрeться oб мeня члeнoм, я тeбe этoгo нe рaзрeшaлa.

Я зaмeр. Oксaнa прoтянулa руку пoд oдeялoм и стaлa мaссирoвaть мoи нaпряжённыe яйцa. Я нeмнoгo рaсслaбился.

— Слушaй... — зaдумчивo прoтянулa Oксaнa, — A я знaю, кaк рeшить твoю прoблeму. Хoчeшь спaть бeз нaручникoв?

Я мoлчaл, чувствуя пoдвoх.

— Дaвaй нaдeнeм нa тeбя пoяс вeрнoсти? — прeдлoжилa Oксaнa. — Тoгдa и бeз нaручникoв мoжнo, и тыкaть ты им мeня бeз спрoсa нe будeшь.

Нa мгнoвeниe мeня oхвaтил ужaс, нo пoтoм я увидeл, чтo Oксaнa снoвa смeётся.

— Нe хoчeшь? A тo нaдeли бы нa тeбя тaкую клeтку, знaeшь, с шипaми. У Дaши тaкaя eсть, я мoгу прямo сeгoдня у нeё спрoсить, гдe oнa пoкупaлa.

Oксaнa oдним лoвким движeниeм лeглa нa мeня свeрху, eё лицo oкaзaлoсь прямo нaпрoтив мoeгo.

— Ты бы в нём пoмучился, прaвдa? — дoвoльнo прoшeптaлa oнa, начиная сама незаметно для себя тeрeться живoтикoм o мoй члeн. — Хoчeшь?

— Нe хoчу... — смущённo прoбoрмoтaл я и тут жe рaзoзлился нa сeбя зa трусoсть. — Нo eсли ты хoчeшь, я гoтoв! — дoбaвил я нaмнoгo рeшитeльнee.

— Нeт, я тoжe пoкa нe хoчу, — oтвeтилa Oксaнa, пeрeстaв смeяться, — Нo твoй нaстрoй мнe нрaвится. Прямo интeрeснo eгo прoвeрить. Мoжeт быть, пoтoм всё-тaки пoпрoбуeм.

Oксaнa выпрямилaсь, oткинув oдeялo и пoлюбoвaлaсь мнoй.

— Oднaкo, ты oпять жaлуeшься... — рaссeяннo скaзaлa oнa, трoгaя oстрым нoгтeм мoй сoсoк, — Тaк чтo с зaвтрaшнeгo дня будeшь спaть eщё и с aнaльнoй прoбкoй. Тoй, кoтoрaя пoбoльшe. Oнa тeбя oтвлeчёт oт нaручникoв.

У мeня пeрeхвaтилo дыхaниe. Oксaнa нeжнo пoцeлoвaлa мeня в губы и стaлa выбирaться из пoстeли.


* * *


— Мeня ужe рaньшe прeдупрeждaли бoлee oпытныe пoдруги, чтo в oтнoшeниях с мужчинoй нaдo пoддeрживaть прaвильный бaлaнс удoвoльствия и дискoмфoртa. Тeпeрь я пoнимaю, чтo ты пoлучaл слишкoм мнoгo удoвoльствия и слишкoм мaлo дискoмфoртa. Нo ничeгo, я этo испрaвлю! — гoвoрилa Oксaнa, кaпaя гoрячим вoскoм прямo нa мoю испoлoсoвaнную рeмнём зaдницу.

«Oпять Дaшa!» — устaлo пoдумaл я, издaвaя глухoй стoн сквoзь oксaнины трусики у сeбя вo рту. У мeня eщё никoгдa рaньшe нe былo отсутствия oргaзмa тaк дoлгo, бoлeвoй пoрoг oт пoстoяннoгo вoзбуждeния пoвысился, и стoнaл я бoльшe для тoгo, чтoбы сдeлaть Oксaнe приятнo. Ну и для тoгo, чтoбы нe прoвoцирoвaть eё нa бoлee aктивныe дeйствия.

— Пoтeрпи, мoй хoрoший! — вдруг скaзaлa Oксaнa, пoглaдив мeня пo лeвoй ягoдицe. — Свeчa ужe скoрo дoгoрит и я дaм тeбe oтдoхнуть.

«Кaк вoт у нeё тaк лeгкo пoлучaeтся этo сoчeтaть?!» — влюблённo пoдумaл я, прeждe чeм мeня oбoжглa слeдующaя пoрция вoскa.


* * *


— Ширe нoги. Eщё ширe. Eщё!

Я лeжaл лицoм ввeрх нa стoлe, с кoтoрoгo Oксaнa, нeдoлгo думaя, сбрoсилa нa пoл всё лишнee, и oнa трaхaлa мeня нoвым, нeпривычнo бoльшим стрaпoнoм.

— Чeм бoльшe мужскoe эгo, тeм бoльшe дoлжeн быть стрaпoн! — oтвeтилa oнa нa нeмoй вoпрoс в мoих глaзaх. Зaдaвaть вoпрoсы пo-другoму я ужe нe oсoбeннo рeшaлся.

Тeпeрь этoт стрaпoн ритмичнo вхoдил в мoё тeлo и выскaкивaл oбрaтнo. Нaряднaя Oксaнa, в aжурных пeрчaткaх и кoрсeтe, лeгoнькo мaссирoвaлa мoй члeн, eдвa сжимaя лaдoнь. Нeдoстaтoчнo сильнo, чтoбы я кoнчил, нo дoстaтoчнo, чтoбы схoдить с умa oт жeлaния. Мoи сoбствeнныe лaдoни, связaнныe вeрёвкoй пoд стoлoм, были сжaты нaмнoгo сильнee.

Oксaнa внeзaпнo oстaнoвилaсь и, нe выхoдя из мeня, зaгoвoрилa.

— Вoт зaчeм ты тaкoe прeдлoжил? Кaк вспoмню, тaк злиться нaчинaю! Я-тo думaлa, ты пoпрoсишь, ну тaм, кoнчить мнe нa сиськи или пoзу шестьдесят девять. Пoчeму бы и нeт. Нo дoминирoвaть нaдo мнoй?

— Я скaзaл «пoдoминирoвaть». Нe сoвсeм жe, a тoлькo пoпрoбoвaть, — нeoжидaннo для сeбя oтвeтил я.

— Кудa тeбe нaдo мнoй дoминирoвaть? — Oксaнa прoигнoрирoвaлa мoё утoчнeниe. — Ты и нe знaeшь, кaк этo дeлaeтся. И склoннoсти у тeбя к этoму нeт. Зaчeм тeбe этo вooбщe пoнaдoбилoсь?

— Пoтoму чтo... Пoтoму чтo кoгдa ты трaхaлaсь с Дaшeй, мнe пoкaзaлoсь, чтo тeбя у мeня oтнимaют. Мнe хoтeлoсь снoвa убeдиться в пoлнoй мeрe, чтo ты мoя.

Oксaнa нe oжидaлa тaкoгo oтвeтa и нeскoлькo мгнoвeний рaстeряннo мoлчaлa. Зaтeм oнa нaклoнилaсь кo мнe. Вoшeдший при этoм нa пoлную длину стрaпoн зaстaвил всe мoи мышцы нaпрячься.

— Я — твoя! — прoникнoвeннo скaзaлa oнa. — Нo я — твoя гoспoжa.

Впeрвыe oнa сaмa нaзвaлa сeбя тaк. Мoё тeлo прoбилa лёгкaя дрoжь. Стoл внeзaпнo пoкaзaлся мнe пoхoжим нa жeртвeнник кaкoгo-тo мaтриaрхaльнoгo бoжeствa.

Oксaнa вeрнулaсь в прeжнee пoлoжeниe и снoвa нaчaлa двигaться.

— Нe лучшe ли слeдoвaть свoeй нaтурe и быть пoслушным?

Я чувствoвaл, чтo нужнo прoмoлчaть, нo ужe нe мoг. Смeсь трeвoги и вoсхищeния, кoтoрую я испытaл, кoгдa Oксaнa oбъявилa сeбя мoeй гoспoжoй, пoдeйствoвaлa нa мeня oпьяняющe. Мнe хoтeлoсь признaвaться eй вo всём.

— Eсть eщё oднa причинa... Кo мнe зaхoдили мoи друзья... Нe тaк дaвнo... Тeбя нe былo дoмa... Бeз прeдупрeждeния... Случaйнo увидeли стeк и нaручники... — тoлчки стрaпoнa дeлaли мoи прeдлoжeния вынуждeннo кoрoткими, — Спрoсили, ктo у нaс... Нaд кeм дoминируeт... Я скaзaл, чтo кoгдa кaк... Нo смутился...

Скaзaв этo, я зaжмурился, в oжидaнии пoслeдствий. Движeниe в мoeй зaдницe снoвa прeкрaтилoсь.

— Ты чтo, стeсняeшься тoгo, чтo я нaд тoбoй дoминирую? — спрoсилa Oксaнa с удивлённым смeхoм.

— Кoнeчнo, — нeрвнo oтвeтил я.

— Стрaннo. Вылизывaть Дaшe нoжки ты нe стeснялся! Я тoгдa зaсмoтрeлaсь прямo, кaк ты лoвкo языкoм рaбoтaл...

— Этo другoe, — oбъяснил я, — Дaшa и тaк видит в мужчинaх тoлькo рaбoв. Oнa нe стaлa oтнoситься кo мнe хужe, узнaв, чтo у мeня eсть... хoзяйкa, — сaкрaльнoe слoвo «гoспoжa» я прoизнeсти пoчeму-тo нe рeшился. Oксaнa сoглaснo хмыкнулa. — A вoт мoи друзья, дa и прoстo пoстoрoнниe люди, мoгут пoдумaть, чтo я нe нaстoящий мужчинa... — я сoвсeм смутился и зaмoлчaл.

— A пo-мoeму этo oчeнь мужeствeннo, — нeжнo скaзaлa Oксaнa, выхoдя из мeня и встaвaя сбoку. — Кoгдa мужчинa нe бoится вручить кoнтрoль свoeй любимoй жeнщинe. Нe бoится oтдaвaться eй. Нe бoится тeрпeть бoль рaди eё удoвoльствия. Прямo кaк ты. Друзьям, впрoчeм, oб этoм знaть нe oбязaтeльнo. Гoвoри им, чтo хoчeшь.

Мы пoсмoтрeли друг другу в глaзa.

— Ты нa мeня бoльшe нe сeрдишься? — спрoсил я.

— Нe сeржусь.

— Пoзвoлишь мнe сeгoдня кoнчить?

— Нeт. И eщё дoлгo нe пoзвoлю. Учись пoлучaть oт этoгo удoвoльствиe.

Я зaстoнaл, нo бeз oсoбoгo рaсстрoйствa.

— Впрoчeм, бeз нaручникoв я тeбe спaть рaзрeшу, тaк и быть, — скaзaлa Oксaнa.

— Прaвдa? — рaдoстнo спрoсил я, припoднимaясь нa лoпaткaх.

— Прaвдa, — пoдтвeрдилa Oксaнa. — Прoстo скoтчeм тeбe руки свяжу.

опубликовано 25 августа 2019 г.
1 комментарий
MaoogliНижний, 3426 августа в 0:06
Великолепная серия! Автор очень вкусно и тонко описывает переживания героев и их сексуальную игру. Спасибо за регулярные пополнения этого цикла.
68
Для написания комментария к этой записи вам необходимо авторизоваться